Можно ли склеить чувства, как разбитую вазу? В каждом осколке — память о том, что было целым. Склеивая вазы снова и снова, я пытаюсь вернуть форму утраченного, зная, что прежней она уже не станет. Эта ваза — метафоричная попытка сохранить любовь, ее смысл и хрупкую красоту, даже когда целостность уже невозможна. В её трещинах — отражение разбитых ожиданий и идеализированных представлений об отношениях, навязанных обществом, которые не выдержали столкновения с реальностью

В любых отношениях мужчина — осознанно или нет — сравнивает свою будущую жену со своей матерью. И это сравнение почти никогда не оказывается в пользу жены. Она только появилась в его жизни, но уже проходит негласный экзамен на соответствие: на умение заботиться, готовить, вести дом.
«У мамы котлеты вкуснее, рубашки выглажены лучше, и в доме чище». Это вечное сравнение рождает напряжение. Напряжение рождает чувство проигрыша.
Руки начинают дрожать, привычные вещи перестают получаться, еда теряет вкус, а вместе с ним — и женщина уверенность в себе. Этот объект — о незримом присутствии свекрови в новой семье. О роли, которая может быть невероятно сильной даже без физического присутствия. О влиянии, которое существует между строк, в сравне ниях, воспоминаниях и ожиданиях.

В этой серии тарелок каждая из них — не просто предмет быта, а живой организм, прошедший через человеческие драмы. Разбитые и склеенные, они сохраняют следы пережитого — трещины, как шрамы памяти.
Тарелки становятся метафорой свидетелей ссор, эмоциональных бурь и недосказанностей. Они - единственный организм, кто видел всё так, как было на самом деле: весь конфликт, злобу, недопонимание. В некоторых из них можно увидеть образ женщины, ставшей заложницей семейных неурядиц, не имеющей возможности рассказать об этом кому-либо из-за опасения общественного порицания.
Каждая тарелка — как фрагмент общей истории, где бытовое и личное переплетаются, превращая обычный предмет в немого очевидца человеческих чувств.

В этой серии каждая вещь — лишь наполовину целая. Половина туфли, автомобиля, сумки Birkin, букета роз, загородного дома и туфли на высоком каблуке — символы извинений, застывшие в моменте, когда жест не способен перекрыть вину. Эти предметы становятся визуальными метафорами попыток «загладить» боль через материальное, будто подарок способен стереть память.
Каждый объект — это фрагмент истории, где извинение звучит не голосом, а вещью. Но отсутствующая половина напоминает: подарок будет приносить еще больше боли и неудобств, напоминая о поводе.
Серия говорит о том, что подарок, сделанный из чувства вины, не способен дарить радость полностью. Он остаётся немым свидетелем боли, тихим напоминанием о том, что даже самые роскошные дары не могут вернуть утраченное доверие.